— Посмотрим.

— Нет, я правду говорю. Удержит. Почему бы тебе не забыть обо всем?

— Забыть? — Тэк рассмеялся. — Как я могу все забыть? Вы убили моего дядю, лишили меня наследства, моя девушка готова идти работать в салун, а я сижу в тюрьме по ложному обвинению в убийстве. Ты хорошо знаешь, что я не убивал Энсона Чайлда. Суд надо мной прольет свет на все ваши махинации, а я уж постараюсь, чтобы так и вышло.

Олни поморщился, и Тэк понял, что задел больное место. Этого-то они и боялись. Они держали его в руках, но он был им не нужен. Им требовалось одно — ненадежнее избавиться от него.

— Только сделаешь хуже людям, — возразил Олни. — И ничего не добьешься. Можешь не сомневаться: если пойдешь под суд, мы раздобудем любые улики.

— Вы только на это и способны. Я знал, что меня подставили.

— А чего ты хотел? — пожал плечами Олни. — Сам напросился. Почему бы тебе не образумиться? Если пообещаешь сюда не возвращаться, мы тебя вроде как выпустим.

Тэк внимательно посмотрел на него.

— Ты серьезно? — Как же! Выпустят они его! Как только он отсюда выйдет, кто-нибудь его тут же пристрелит, якобы при попытке к бегству. Да уж непременно! — Если бы я поверил, что вы и вправду меня выпустите… — Джентри пытался выявить реакцию Олни.

Шериф прислонился к решетке.

— Ты меня знаешь, Тэк, — прошептал он. — Мне не хотелось бы увидеть, как тебя вешают. Конечно, ты доставил нам немало проблем, но, если обещаешь здесь не появляться, я все устрою.

— Только выпусти меня отсюда, — заверил его Тэк. — Дай мне выйти из тюрьмы, а я уж постараюсь, чтобы мы не встретились.

«И это чистая правда», — добавил Тэк про себя.

Олни ушел, и медленно потянулось утро. Они его отпустят… Он молил Бога, чтобы они подождали до следующего дня. Но даже если они позволят ему убежать, даже если не застрелят при побеге, что он может сделать? Чайлд, его единственная надежда, погиб. Кажется, его загнали в угол. На их стороне закон, у них — оружие.