Вы, очевидно, удивляетесь, почему эти люди не обижаются, когда я называю их койотами. На это есть три причины. Во-первых, подсознательное чувство истины заставляет их правильно оценить справедливость термина. Во-вторых, они знают, что мне присуща достаточная ловкость в проповедовании Евангелия от полковника Кольта. В-третьих, им известно, что я умираю от туберкулеза и в результате не боюсь смерти от пули. Их сдерживает страх, но не только он. Скажем так: все дело в математике. Каждого из них мучает вопрос: сколько подобных им отдадут Богу душу, прежде чем умру я. Задачка нерешаемая — все под Богом ходим, но…

Обратите внимание, мой друг, в какое затруднительное положение ставит их неприятное осознание того факта, что пули не выбирают свои жертвы, и я тоже. Тех же, кто мог бы попытаться сразиться со мной, сдерживает понимание того, что мне о них известно, а стало быть, они догадываются, что умрут первыми. — Чайлд задумчиво посмотрел на Тэка.

— Когда вошел, я слышал, что вы справлялись о работе. Вы представляетесь мне честным человеком, а для таких здесь не место.

— Мне кажется, что на этой земле жили честные люди, — старательно подбирая слова, заметил Джентри.

Энсон Чайлд внимательно изучал свой стакан.

— Да, — ответил он, — но в нужный момент у них не нашлось лидера. Один не терпел насилия, другой слишком верил в законность, а остальным не хватало решимости.

Если здесь у Тэка и есть единомышленник, то это Энсон Чайлд. Ковбой допил виски и направился к двери. Обернувшись, он встретил взгляд бармена.

— Поезжай дальше, — сказал тот.

Тэк Джентри улыбнулся.

— Мне здесь нравится, — ответил он. — Я остаюсь!

Он запрыгнул в седло и повернул гнедого в сторону Санбоннет-Пасс. Тэк все еще не имел представления, что же произошло в большом скотоводческом регионе за год его отсутствия. Замечание Чайлда и болтовня других прояснили мало. Очевидно, какие-то сильные и решительные люди приехали и захватили землю, а им не смогли противопоставить ни силы, ни организации, ни лидерства.